strelka

П Ш Е Н Н А Я К А Ш А

10 Апр
2015

Шадрин спал вместе с неразлучными друзьями-пулеметчиками Сорокиным и Беловым. На дежурство из них никого не вызывали,  и выспались они поэтому отменно. Не обошлось, правда, и без  юмора: за эти несколько часов все трое примерзли к днищу палатки. И смех и грех! Появись сейчас немцы — быть бы беде.

     Кое-как высвободившись, Шадрин помог сделать то же самое Белову, а затем, взяв котелки, сказал:

     — Юра, помоги Геннадию, а я схожу за едой. Федор (так  звали повара) обещал на завтрак сварить кашу с мясом! 

     Белов кивнул головой и, потягиваясь, пополз к Сорокину, а Шадрин, шурша обледенелым краем палатки, вышел наружу. 

     День был чудесный, солнечный. Снежный покров так ослепил Шадрина своим великолепием, что он с минуту стоял на месте, очарованный игрой света и удивительной тишиной, словно этой ночью война уже кончилась, или передний край ее был где-то за тридевять земель от этих мест.

     Наконец он двинулся к виднеющемуся вдали большому оврагу, где вчера поставлены были походные кухни. Проходя мимо соседней  палатки, он услышал смех, веселые возгласы, а затем и увидел выползающего наружу Володьку Потехина.

     — Ты куда, Сашка? За кашей? — спросил он, кивая на котелки, — погоди, я — с тобой!

     Когда они подошли к кухням, там уже собралось много  бойцов. Они пристроились в конец очереди к Федору Чистякову, и Владимир сразу задымил припасенным с вечера окурком, а Шадрин, протянув ему котелки, сказал:

     — Слушай, Потеха, стоять еще долго, возьми мои емкости, а я отойду в сторонку, отлить надо. 

     — Валяй, — согласился тот и протянул свою левую руку с  нанизанными на ней котелками. Шадрин добавил ему свои и пошел  по лесистому краю оврага, ища укромное местечко для исполнения  своей малой нужды. 

     Справив ее за кривой, раскидистой сосной, он повернулся,  чтобы идти  обратно, но не успел сделать и одного шага. На  месте, где были кухни, и очереди к ним, вдруг выросло облако  из снега, дыма, черной земли, и тут же грохнуло так, словно  мир раскололся на части. Непроизвольным движением Шадрин упал  в снег и вжался в него, прикрыв голову руками и ожидая новых  потрясений. И они последовали тут же. Раз за разом взрывы  тяжелых снарядов бросали вверх все, что попадалось им на пути:  снег, мерзлую землю, деревья, человеческие тела. 

     Когда обстрел закончился, большой овраг представлял собой  мешанину из расщепленных деревьев, изломанных кусков железа,  алюминия, обрывков обмундирования и человеческого мяса. 

     Не веря, что остался жив, Шадрин поднялся на шатающиеся ноги. У одной из сломанных сосен лежал окровавленный Потехин, который, крикнув: "Санитар! Санитар!", тут же замолчал, потеряв, вероятно, сознание.

     Фельдшер Федор Маликов, по счастью, уже и сам спешил со  своей сумкой в зону обстрела. Он тут же занялся раненым Потехиным. Шадрин подошел поближе.

     — Жив?

     — Кажется, да. Сейчас принесут носилки, помоги его до медпункта дотащить. Поможешь?

     — Конечно, конечно!

     Закончив бинтовать, Маликов обвел овраг глазами.

     — Эх, сколько же людей тут поубивало!

     — Да, тут очереди стояли! Я вместе с ним был, — указал  Шадрин на Потехина,- потом отошел и — на тебе! — ни солдат, ни кухонь, ни поваров!

     Тут вдруг недалеко зашевелился холмик из снега и земли, и перед изумленными бойцами предстал… повар Федор Чистяков!  Оглушенный, весь облепленный кашей, землей, но… нигде не  раненный и с черпаком в руке!

     — Вот … фашисты … проклятые… что … делают, — сказал он, с трудом произнося каждое слово, — чем кормить теперь будем? Где готовить?

     — Ты не ранен? — удивился Маликов, — ну-ка сними куртку, я тебя осмотрю.

     Он помог Чистякову сбросить одеяние и придирчиво исследовал его.

     — Действительно, цел и невредим! Везучий! На войне это главное!

      В медпункте, куда Шадрин с санитаром принесли Потехина, находилась полная красивая женщина в белом халате и косынке из марли.

      — Вот, Вера Васильевна, — назвал ее санитар, — очень тяжелый раненый, посмотрите за ним, а я пойду вызову санитарную повозку из медчасти.

      И он тут же вышел. Вера Васильевна взяла безжизненно лежащую руку Потехина, подержала ее, видимо определяя пульс, затем вздохнула:

      — Еле жив. Откуда он, не знаешь? — просто спросила она Шадрина.

      — Мы только-только прибыли, здесь будем воевать. Пошли с ним за кашей и вот… каша-то из людей получилась!

      — Что ж поделаешь, война, мил человек. А для него, — тут  она указала на Потехина, — может, все обойдется.

      Они поговорили еще немного, пока не приехала повозка, и вошедшие санитары вынесли раненого, чтобы увезти его.

      Шадрин попрощался с Верой Васильевной и пошел к своим без котелков и с неприятной вестью о тяжелом ранении Потехина.



Комментарии закрыты.

-->